Главная arrow Аналитика - Архив arrow ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА
ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА Печать E-mail
Автор Мухамеджанова Д.Ш.   

  Image

1.1.Институты глобального управления.

Глобальное управление, как особое интегрированное понятие, представляет собой процесс совместного руководства в условиях существующей системы международных отношений. Теоретически оно призвано обеспечивать  решение стратегических задач функционирования глобального пространства, в нашем случае - экономического.

Концепция глобального управления сама по себе не является новой. Изменения всегда касались предмета глобального управления и сфер глобальной ответственности.

Первый институт глобального управления сформировался после окончания Первой мировой войны, когда лидеры победивших государств-союзников собрались в Париже в 1919 году с целью изменения многих из существовавших в мире национальных границ и создания постоянно действующего форума «Лиги Наций» для решения будущих вопросов и проблем. Ведущую и контролирующую роль в ее работе играли четыре крупнейшие державы победившей стороны - Италия, Соединенное Королевство, Соединенные Штаты и Франция.

Спустя четверть столетия, к концу Второй мировой войны, делегации союзников вновь собрались для создания новых институтов, призванных заменить собой несостоятельную «Лигу». В результате в Соединенных Штатах (в Бреттон-Вудсе, Нью-Хемпшир; в особняке «Дамбартон-Оукс» в Вашингтоне, округ Колумбия; и в Сан-Франциско, Калифорния) под преобладающим влиянием этой страны, возникли многосторонние учреждения, которые формировали экономические и политические отношения на протяжении последующих шести десятилетий.

То есть главными субъектами глобального управления стали межправительственные организации в лице ООН и ее Советом безопасности и специализированными агентствами, Бреттонвудские учреждения - Всемирный банк и МВФ, Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ),  впоследствии ВТО.  МВФ  и группа Всемирного банка (МБРР и три его филиала) образуют систему международных финансовых институтов, входящих в ООН и имеющих всемирное значение. Причем членом МБРР может стать лишь член МВФ.

Модель глобального управления, во главе которой оказались несколько стран, находившихся на вершине мировой экономической пирамиды, стала «доминирующей парадигмой послевоенной эпохи» [1] и считалась рациональной и практичной в течение большей части ХХ столетия. К середине столетия центр международной торговли и финансов переместился из Лондона через  Атлантический океан, и евроамериканское ядро стало еще сильнее.

К концу столетия возникли новые региональные и даже глобальные державы. Но система глобального управления не успевала адаптироваться к этим изменениям. Во-первых, практически не менялся состав членов этих организаций,  во-вторых, надзор за глобальными проблемами носил узко специализированный и разрозненный характер, не обеспечивая возможностей для общего анализа. Как оказалось, проблемы нового века требуют гораздо большей координации, чем можно обеспечить в рамках такой системы. Вакуум, создаваемый отсутствием комплексной системы надзора, частично восполнялся сменяющими друг друга специальными группами государств, вынужденных координировать вопросы мировой экономики.

 Самыми влиятельными неформальными объединениями правительств  в системе международных структур управления на сегодня являются G8 и G20, призванные в отсутствие комплексной системы финансового надзора выступать в качестве «координационного комитета для мировой экономики»[2]. Очевидным недостатком «Группы восьми» стало отсутствие в ней стран, реально влияющих на происходящие в мире события и претендующих на  экономическое лидерство. Для объективного обсуждения глобальных проблем, возникших после азиатского финансового кризиса, была создана «Группа двадцати», в которой помимо стран «большой восьмерки» представлены другие ведущие государства с рыночной экономикой.       

 

1.2. Реформирование системы глобального управления

На недавно состоявшемся Саммите G20 в Лондоне произошло  широкое признание провалов международного финансового порядка и международных финансовых институтов, и предприняты шаги по  реформированию международной финансовой архитектуры. По существу, было признано, что управление глобализацией, которое осуществляется сейчас, слишком часто приводило к ухудшению экономического положения стран и народов, не принадлежащих к ведущей группе, несмотря на   имеющийся у глобализации потенциал улучшения человеческого развития. «Лидеры "большой двадцатки" договорились, что будут бороться с кризисом сообща», - заявил премьер-министр Великобритании Г.Браун. Благодаря саммиту, по его словам, установится «новый мировой порядок». «Мы вступаем в новую эру международного сотрудничества», - подчеркнул премьер.

Признанием реальности многополярного мира и экономического влияния новых глобальных игроков и региональных интеграционных группировок как новых субъектов глобального управления стало расширение «большой восьмерки» до формата «большой двадцатки» на саммитах в Вашингтоне и Лондоне для совместного преодоления глобального экономического кризиса. Это стало первым шагом на пути реформирования институтов глобального управления.

Следующим - стало создание нового координационного органа  - Совета по финансовой стабильности с полномочиями глобального надзора за экономическими процессами. Участники саммита в Лондоне договорились. Что в Совет войдут страны G20, Испания, Еврокомиссия и все члены предшественника нового Совета - Форума финансовой стабильности.

Предполагается, что Совет по финансовой стабильности в сотрудничестве с МВФ должен давать ранние предупреждения о макроэкономических и финансовых рисках и  предполагаемых мерах по их преодолению. Он призван изменить  регулирующую систему, чтобы финансовые власти могли «идентифицировать и предпринять действия по предотвращению рисков, повысить регулирование и наблюдение за всеми системно важными финансовыми институтами, инструментами и рынками».

По предложению России в  один из параграфов итогового коммюнике был внесен пункт о необходимости рассмотрения в ближайшее время вопросов развития мировой валютной системы. Президент Д.Медведев пояснил: «Никто не рассчитывал, что сегодня мы будем принимать решения по этой теме. Задача сейчас заключается в том, чтобы наши национальные валюты чувствовали себя нормально, задача в том, чтобы международные резервные валюты также были предсказуемы, но это не означает, что нас устраивает в целом ситуация с национальными резервными валютами» [3].

Еще одним направлением  реформирования стала модернизация финансовых институтов глобализации, и в первую очередь МВФ и его программы либерализации рынка капитала, приведшей, в конечном счете, к увеличению нестабильности мировых финансовых рынков и ухудшению положения слабейших экономик. Главные элементы программы реформирования Фонда коснулись вопросов расширения влияния динамичных и быстрорастущих регионов и открытости процедур выбора руководства фонда, а также пересмотра принципов в отношении предъявляемых условий, с тем чтобы уменьшить их директивный характер.

 МВФ изначально создавался как финансовая организация с превалирующей ролью США, которая требовала от своих членов согласования внешней национальной и, что не менее важно, внутренней экономической политики. Великобритания и другие капиталистические страны, зависимые от США, вынуждены были согласиться с этим, поскольку нуждались в средствах для восстановления своей экономики. Это большинство стран Латинской Америки, Филиппины, Либерия и еще  шесть стран - частей бывшей Британской империи, в том числе Индия, Канада, Новая Зеландия. Со времени начала функционирования МВФ претерпел значительные изменения, что нашло отражение в двух поправках к Уставу Фонда [4].

Макроэкономическими мерами, поощряемыми МВФ и  усиливающими, по его мнению, экономическую стабильность в мире стали: коренная переоценка роли государства в пользу снижения административного контроля, развитие стратегии на преобладание частного сектора и открытости (либерализации экономики); проведение политики в области налогообложения и валют - с целью сокращения государственного дефицита до такой степени, чтобы его можно было финансировать, не создавая инфляции, не монополизируя частное инвестирование, не посягая на иностранные активы.

При этом было очевидно, что стабильность национальной экономики не является ни критерием при оценке последствий выполнения рецептов МВФ, ни предметом его особой заботы. Главным принципом руководства  МВФ стал уход от ответственности за последствия предоставления финансовой помощи и возврат кредита. Поэтому МВФ, выбирая государство- заемщика, исходил из единственного критерия: страна должна быть платежеспособной перед своими кредиторами.

Необходимость реформирования института стала следствием  противоречивой политики МВФ, когда глобальным интересом Фонда становилось регулирование национальной экономики с целью «открытия»  для иностранного капитала, причем капиталы в основном предназначались не обрабатывающему сектору, а финансовому и сырьевому. К наиболее общим отрицательным результатам такого вмешательства относятся: вывоз капитала из государства-заемщика и перевод за рубеж большей части прибыли от хозяйственной деятельности; вытеснение с национального рынка местных производителей и поставщиков (посредством налогового и таможенного режима, обеспечивающего преимущества импортным товарам и услугам), ведущее к резкому свертыванию традиционных видов производств; активная эксплуатация местных ресурсов, включая человеческий (жесткие ограничения на рост заработной платы, фонда заработной платы, пенсий, пособий, социальных льгот) и  деградация окружающей среды.

Согласно последним тенденциям, основным принципом формирования нового миропорядка  становится  «беспрецедентная финансовая экспансия» в сочетании с элементами реформирования финансовой архитектуры, предполагающими совершенствование  банковской системы и деятельности хедж-фондов, жесткое регулирование деятельности рейтинговых агентств, борьбу с «налоговыми оазисами» и банковской тайной.

«Мы предпринимаем беспрецедентную финансовую экспансию, которая сохранит или создаст миллионы рабочих мест, которые были уничтожены по всему миру», - сказал на саммите Г.Браун. Все эти деньги должны помочь обеспечить 4%-й рост производства в мире и сделать это производство экологически чистым, энергосберегающим. В Лондоне были утверждены антикризисные меры, на которые будут затрачены $5 триллионов, - это крупнейший в истории план стимулирования экономики,  включающий антикризисный пакет объемом в $1 триллион.  Из него $250 млрд будут выделены через  SDR (специальные права заимствования), а еще полтриллиона МВФ получит дополнительно. Оставшиеся $250 млрд будут выделены для поддержания торговли. G20 также решила использовать «золотые» резервы, чтобы помочь беднейшим государствам [5].

Безусловно, процесс формирования нового миропорядка займет какое-то время, в течение которого система международных отношений будет находиться в переходном состоянии, как и система глобального управления в целом. Тем не менее, как оказалось, сложившейся системе международных структур и институтов, неформальных организаций и дискуссий сегодня альтернативы нет. Как и предполагалось, последний саммит не решил принципиальных вопросов устойчивости рыночной экономики. Мир, в лице двадцати государств, предпочел кардинальным переменам поэтапное реформирование существующей системы глобального управления, что, наверное, правильно в условиях продолжающейся рецессии мировой экономики и лучше, чем отсутствие согласованных действий в принципе.

 

1.3.Открытые проблемы и противоречия

  Не следовало ожидать от саммитов решения всех проблем  глобального кризиса, тем более что эта задача и не стояла в   повестке. Предварительная позиция министров финансов G20  определяет   главную идею их проведения - продемонстрировать миру, что страны «двадцатки» готовы сотрудничать,  хотя  не следует пока надеяться на выработку какого-то общего подхода к решению глобальных экономических проблем. Но, как заметил британский министр финансов Алистер Дарлинг (Alistair Darling), «мы можем начать предпринимать какие-то шаги к его достижению, исходя из того, что наши общие интересы не противоречат интересам каждой отдельно взятой страны»[6].

Хотя, если оценивать ситуацию объективно, внутри западной коалиции существует тенденция  преобладания региональных интересов над глобальными. Так, призыв Министра финансов США Т. Гейтнера к странам G-20 выделить в 2009 и 2010 годах по 2% своих ВВП на антикризисные меры поддержала пока только Япония. Лидеры Германии и Франции дали понять, что считают госрегулирование более действенным антикризисным инструментом.  Пока существует тенденция спасения от кризиса в одиночку или в рамках региональных альянсов, например ЕС. Дело не столько в экономических, сколько в территориальных интересах, так как  Европа боится дестабилизации на своих границах. Также рано говорить о формировании единого блока интересов развивающихся стран в рамках БРИК.

На встрече министров финансов «двадцатки» реформирование финансовой системы, по сути, свелось к предложению об увеличении ресурсов МВФ и квот представительства крупных развивающихся стран в организации. По словам Министра финансов России Алексея Кудрина более смелой и конструктивной в реформировании финансовой системы стала позиция БРИК. Страны БРИК добились необходимости пересмотра квоты в капитале МВФ (что должно привести к увеличению влияния на работу фонда развивающихся стран) к январю 2011 года. Предполагается принять развивающиеся страны в Форум финансовой стабильности - организацию, целью которой является предотвращение будущих глобальных кризисов. Что касается реформы Всемирного банка,  она должна быть завершена к весне 2010 года, хотя  более конкретные ее параметры предварительно  озвучены не были.

По существу, основные разногласия внутри «двадцатки» по поводу определения основных финансовых механизмов посткризисного развития мировой экономики обусловлены  неготовностью ее лидеров   к объективной оценке сложившейся ситуации. Так, признав факт своего глобального экономического превосходства, несовершенство управления глобальной экономикой и необходимость реформирования существующей финансовой системы, построенной в интересах  глобальных экономических  игроков, G8 не считает нужным или возможным сделать следующий шаг. А именно,   признать также  и факт своей  нарастающей в условиях кризиса зависимости  от темпов развития других «новых» экономик. Экономик, развивающимся по своим, не отвечающим  принятым большой восьмеркой «демократическим правилам»  поведения  в мировой экономике и политике, но обладающих  экономико-географическими либо иными преимуществами.

 Это порождает   невозможность разрешить некоторые противоречия в оценках и путях выхода из кризиса,  уже возникшие в процессе подготовки  лондонского саммита  между странами с различными  уровнями экономического развития и  принадлежностью к различным экономическим союзам. Во-первых, развитые страны продолжают настаивать на увеличении международных фондов в интересах развивающихся экономик, не обозначая свои интересы, и не учитывая, что рост мировой экономики  в последние годы обеспечивали  преимущественно развивающиеся страны за счет  сырьевой направленности их экономик и дешевизны основных факторов производства. Хотя, например,  Министр финансов США Т. Гейтнер уверен, что оздоровление экономики США, а значит, и мировой экономики напрямую зависит от доступа американских компаний к открытым и развивающимся экономическим системам других стран[7], и именно поэтому финансовые лидеры стран выразили готовность расширять стимулирующие программы. Во-вторых, не признав факт чрезмерной политизированности системы оказания международной финансовой поддержки через МВФ, не меняя ее правил, и только за счет дополнительных финансовых вливаний, нельзя решить основного вопроса - реформирования   самой финансовой системы. А также невозможно изменить практику экономического и политического давления на менее развитые страны,  которые вынуждены принимать международную финансовую «помощь»  на невыгодных для себя условиях.

К числу вопросов, которые не нашли приемлемого для всех сторон решения, следует отнести вопрос о величине международных финансовых взносов и проблему протекционизма как возведения экономических барьеров между странами.

Так, министры стран БРИК заявили, что ресурсы МВФ «явно недостаточны», но что сами они готовы предоставить Международному валютному фонду дополнительные средства только в обмен на увеличение числа голосов своих представителей в этой организации. В заявлении стран БРИК говорится, в частности, о необходимости устроить распродажу части золотого запаса МВФ и о необходимости изучить роль резервных валют в международной валютной системе [8].

На итоговой пресс-конференции в Хоршеме Алексей Кудрин заявил, что Россия из-за объема своего ВВП и экономической ситуации, которая была в 90-х годах, не войдет в число стран, влияние которых в МВФ вырастет. Между тем в коммюнике, подписанном в  Британии финансовыми министрами «двадцатки», предусматривается, что развивающиеся страны, включая наиболее бедные, должны получить возможность увеличить свое представительство не ранее января 2011г. Однако затягивание реформ МВФ по части квот   еще на целых два года представляется неправомерно медлительным, тормозящим  финансовые реформы.

 В настоящее время большинство голосов в МВФ принадлежит США (17 процентов), около трети голосов - у стран Евросоюза. Квота России в МВФ - 2,7 процента, Китая - 3,7 процента[9]. Однако к 2010г.  согласно прогнозам большинства международных  экспертов резко возрастет влияние именно  Бразилии, России, Индии и Китая.

Что касается протекционизма, то обязательство участников первого саммита G20, прошедшего в ноябре в Вашингтоне, воздерживаться от протекционистских мер,  было нарушено почти сразу же большинством стран,. в том числе и Россией, и США.

Если говорить о перспективах глобальной экономики после Лондонского саммита,  здесь уместно привести слова Заместителя МИД Великобритании, специального представителя Премьер-министра Гордона Брауна по саммиту «группы двадцати» лорда Марка Маллок-Брауна, побывавшего в Москве перед саммитом для консультаций с российским правительством.  Он отметил,  что «конец кризиса не будет означать возврата к исходной точке»... «Нам нужна более сбалансированная модель экономики»[10]. О необходимости глобальных прогнозов сказал Главный экономист и начальник исследовательского департамента МВФ Оливье Бланшар на брифинге для журналистов, представляя вместе со своими коллегами серию новых докладов о «начальных уроках» кризиса: «Нормализация ситуации в мировой экономике и финансах займет еще долгое время.  Сейчас уже многие страны предложили очень большие пакеты мер финансово-бюджетного стимулирования на текущий год, но о планах на более дальнюю перспективу пока известно мало»[11].     

Кроме того в процессе поиска путей выхода из глобального по масштабам,  но все-таки преходящего финансового кризиса,  остались вне рамок  обсуждения  такие актуальные проблемы устойчивости мировой  экономической системы, как ресурсно-экологическое равновесие,  социальные, цивилизационные  и   другие неэкономические аспекты развития  человеческого общества.

В целом, несмотря на определенные положительные тенденции, глобальное управление оказалось малоэффективным, не соответствующим реалиям времени, не сформированным в комплексную систему. В настоящее время заслуживают внимания два основных подхода к возможной организации более эффективного глобального управления. Первый - формирование единого «мирового правительства», второй - реформирование существующей системы, или «мировой финансовой архитектуры», включая основные институты глобализации. Что касается первого направления, то его реализация не представляется возможной при существующем многообразии политических систем, традиций, уровней экономического развития, целей и интересов национальных государств, не сформировавших политических и экономических предпосылок к глобальной интеграции. Второй подход нашел положительный отклик и в научных кругах, и в политических решениях  последних глобальных антикризисных саммитов G8 и G20, где стало очевидным, что эффективное глобальное управление недостижимо в краткосрочной перспективе, а национальные государства, несмотря на тенденции глобализации, по-прежнему остаются в центре процессов  глобального управления.

 

1.4.Экономическая политика в условиях кризиса

Основное противоречие, или «дилемма глобального управления [12]», заключается в том, что мировая экономика - объект глобальный, а  экономическая политика формируется в рамках национального государства. И в этой ситуации приоритет всегда отдавался национально-государственным интересам. В докризисный период глобальные интересы практически слились с национальными интересами ведущего субъекта мировой экономики, а именно США. Что в конечном счете стало одной из главных причин кризиса глобального управления, который выразился в невозможности главного субъекта управления предотвратить глобальный экономический кризис, предсказать его появление и последствия, а также принять адекватные масштабам меры по его преодолению. Особенностью современного этапа глобализации становится изменение роли  экономической политики в глобальном управлении.

 Под экономической политикой понимается система методов, инструментов и форм государственного воздействия на социально-экономические процессы для реализации конкретной экономической стратегии. Цели и задачи экономической стратегии зависят от конкретного этапа развития страны, а в условиях глобализации - от развития мировой экономики.

 Глобализация мировой экономики делает невозможной проведение закрытой экономической политики. Современные финансовые институты в большей степени обслуживают обмен капиталов, нежели товарообмен. Мировые финансовые рынки обеспечивают перемещение из одной части света в другую таких масс денег и с такой скоростью, что национальная денежная политика вынужденно приспосабливается в первую очередь к диктату рынков, а лишь затем к внутренним потребностям экономики. В результате в выигрышном положении находятся те страны, которые владеют значительными капиталами, и излишняя открытость, например, развивающихся экономик делает их более уязвимыми. Результаты глобализации не распределялись и никогда не будут распределяться равномерно на все страны.

Главной особенностью современного этапа является преодоление последствий глобального финансового кризиса и реформирование мировой  финансовой архитектуры, что требует, в свою очередь, внесения  антикризисных корректив в экономическую (монетарную) политику конкретных государств.

Антикризисная политика, или борьба с кризисом, не сразу приобрела масштабы, соответствующие его глубине. Первоначальной реакцией со стороны развитых стран было стремление затормозить его распространение. Сначала были предприняты агрессивные меры по стимулированию банковской системы. Основное внимание уделялось решению двух групп проблем: во-первых, не допустить коллапса кредитной системы, то есть спасти финансовые институты; во-вторых, предотвратить или хотя бы ослабить рецессию, избежать глубокого спада производства.

Обычно рассматриваются четыре сферы воздействия антикризисной политики властей: спасение банковской системы; меры денежно-кредитной политики; поддержка реального сектора; поддержка населения. В  банковской сфере антикризисные меры включают рекапитализацию банков, предоставление стабилизационных кредитов, реструктуризацию банковской системы,  содействие объединению банков или их национализации. Меры по поддержке реального сектора направлены на поддержку отраслей, ориентированных на внутренний спрос и обеспечивающих внутреннюю занятость, поддержку малого и среднего бизнеса, создание специальных бюджетных фондов, увеличение госзаимствований. Меры по поддержке населения сводятся к повышению сумм гарантий по вкладам, разработке программ переобучения и адаптации безработных, национализации пенсионных фондов, увеличению инвестиций в образование. В сфере денежно-кредитной политики наблюдается переход от антиинфляционной к стимулирующей политике путем снижения процентных ставок большинством стран из опасения дефляции (США, Евросоюз, Япония, Китай и др.) и, наоборот, путем повышения процентных ставок (Россия, Белоруссия, Исландия), снижения курса национальной валюты, снижения норм резервирования, прямого кредитования центробанками государственных бюджетов. Практически все эти меры относятся к методам центрально-управляемой экономики.

Антикризисные меры в развивающихся экономиках, по существу, повторяли меры, принимаемые развитыми государствами. Хотя их реализация отличается спецификой развивающихся рынков. Опасность финансовых вливаний для таких развивающихся рынков, как Россия и Казахстан, где национальная валюта не является резервной, заключается в росте скорости обращения денег, инфляции, ослаблении бюджетной и денежной политики из-за слабости национальной валюты. Кроме того,  следует учесть, что быстрый экономический рост рассматриваемых экономик был обусловлен двумя важными факторами: ростом цен на имеющиеся в избытке сырьевые ресурсы и наличием дешевых денежных ресурсов на мировом рынке. При этом дешевизна денег не способствовала их эффективному инвестированию, что сказалось на структуре экономики и ее сырьевой направленности.

Если о возможности  наступления кризиса шла дискуссия в экспертной среде, то, похоже, масштабы кризиса стали неожиданностью даже для этой категории специалистов. В условиях наступившего кризиса для предотвращения экономического коллапса срочно были пересмотрены экономические доктрины, казавшиеся вечными и непреложными. В первый год кризиса политические ярлыки потеряли свой смысл. Символом «государственного  интервенционизма»,  или  введения государственного регулирования, становится имя Кейнса, «безотносительно к тому, что великий экономист думал на самом деле» [13]. Предпринимаемые в условиях кризиса директивные меры условно можно объединить в группу мер по банкротству или оказанию помощи хозяйствующим (банковским) субъектам и  группу мер по контролю за размещением и расходованием финансовых средств, например в поддержку малого бизнеса, и т.п.

За политикой национализации капитала традиционно следует национализация убытков и рисков. Естественно, что помощь финансовым институтам сопровождается формальным или фактическим размыванием пакетов, принадлежащих частным собственникам. Тем самым ставятся под сомнение права частной собственности и мера личной ответственности, как фундаментальный принцип капитализма. Это еще раз свидетельствует о том, что текущий кризис носит глобальный системный характер и проявляется как противоречие между экономической теорией и хозяйственной деятельностью  или как кризис теории и кризис экономической практики. К кризису привело не дерегулирование, а отсутствие системы норм регулирования и действий регуляторов, а также институционального управления и новых институциональных решений. При этом практически все государства в лице их лидеров понимают, что поворот к регулируемому рынку следует рассматривать как меру временную и что избыточное госрегулирование противоречит постиндустриальной стратегии развития мировой экономики.

 

1.5.Антикризисные меры и изменение роли  государства

в глобальном управлении

Эффективное осуществление программы антикризисных мер связано с решением ряда принципиальных вопросов. Первый вопрос связан с характером и целями антикризисной политики по отношению к стратегии  развития национальной экономики и конечной цели экономической политики. Если антикризисная программа носит временный характер, то каким образом такая финансовая политика и ее риски отразятся на посткризисной экономике? Если эта политика носит долговременный характер и выступает в качестве «новой экономической политики», как ее задачи соотносятся с целями построения инновационной постиндустриальной экономики и задачами повышения качества жизни? Само возникновение этих вопросов в определенной степени указывает на неэффективность существующей системы методов государственного регулирования экономики. Сейчас, когда приняты экстренные меры по выходу из кризиса, самое время определить приоритеты макроэкономической политики.

Другой важной особенностью экономической политики становится устранение противоречия между национальной политикой (интересами) и глобальными ценностями. Решение этой задачи затрудняется сложившейся спецификой международного сотрудничества в сфере экономики.

 Во-первых, стремление к глобальному партнерству еще не стало, но в условиях кризиса  становится объективной необходимостью. В настоящее время в сфере международного сотрудничества сложилась такая ситуация: чем сильнее правительства отдельных государств, тем больше элемент добровольности в этом сотрудничестве.

 Во-вторых, имеются разногласия по вопросам политических ценностей, интересов, стандартов жизни и экологических ограничений, которые еще более осложняют добровольное достижение компромисса.

В-третьих, существует неготовность национальных экономик брать на себя обязательства и ответственность по глобальным проблемам, например таким, как международная торговля, защита окружающей среды и т.п.

В-четвертых, за некоторым исключением, большинство стран не спешат с формированием наднациональных органов для регулирования их монетарной политики.

Меняется роль государства, как основного актора глобального управления.  Если раньше можно было четко разделить формы участия государства в глобальном управлении на непосредственную и опосредованную, то в условиях формирования нового миропорядка и возрастания значения международных союзов и региональных интеграционных группировок превалирует опосредованная форма участия государства в глобальном управлении. В то же время государство расширяет свои полномочия, делегируя часть их транснациональным инстанциям. Оно фактически формирует пространство для своей политической и экономической деятельности в той мере, в какой ему удается увеличить экономическое и общественное богатство путем транснациональной интеграции.

В современных вполне реальным представляется утверждение, что « в XXI веке мир будет состоять целиком из региональных экономических блоков»[14]. Региональные блоки, косвенно поддерживая политическую глобализацию, способствуют формированию более эффективного глобального управления, облегчая достижение компромисса в процессе принятия решений на глобальном уровне, а также увеличивают возможности опосредованного участия малых государств в глобальном управлении, повышают их шансы на реализацию своих интересов. Если, условно, до кризиса можно было говорить о реальном мировом влиянии трех основных региональных блоков - Европа, Азиатско-Тихоокеанский регион и Северная Америка, то в посткризисной экономике реально возрастает влияние на мировую экономику  блоков  «нового регионализма». К данным блокам можно отнести такие организации, как АПЕК (АРЕС) - Экономическое сотрудничество стран Азиатско-Тихоокеанского региона, действующий в рамках АСЕАН Региональный форум (ARF), Южноамериканский общий рынок (МЕРКОСУР), созданный в противовес Североамериканскому соглашению о свободной торговле (NAFTA) и др. Наиболее ярким примером региональной интеграции государств на пространстве СНГ стало Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), примером «континентального регионализма» становится объединение стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай), способное со временем сформировать мощный экономический блок. То есть государства, оставаясь основными законными претендентами на обладание верховной властью в пределах его собственных границ, уже не смогут претендовать на роль единственных центров  или глобальных органов власти.

 

1.6. К вопросу глобального партнерства на постсоветском  пространстве

Распад СССР, создание СНГ и ЕврАзЭС положили начало процессу континентальной евразийской экономической интеграции. Казахстан и Россия как признанные лидеры интеграционной группировки заинтересованы в евразийской интеграции, выходящей за пределы постсоветского пространства. Ключевыми секторами евразийской  экономической  интеграция  должны стать электроэнергетика, транспорт, телекоммуникации и сельское хозяйство. Казахстану отводится особая роль в развитии  этих процессов как  наиболее евразийскому по духу государству на всем континенте, экономическое будущее которого напрямую связано с общими евразийскими рынками, транспортными коридорами и системой безопасности. Особая роль  принадлежит Казахстану в обеспечении  стабильности евразийского пространства за счет сбалансированной политики в отношении европейского и азиатского векторов интеграции.

Существенным вкладом Казахстана в укрепление   общего евразийского пространства стало нынешнее председательство в СВМДА, в Диалоге по сотрудничеству в Азии,  активная деятельность в  ШОС,  СНГ, создание в рамках ЕврАзЭС Таможенного союза.  Не менее важным фактором  развития многостороннего  континентального сотрудничества является предстоящее председательство Казахстана в ОБСЕ, организации, которой, по словам главы республики «предстоит придать новый импульс с учетом динамично меняющейся международной обстановки».

Мировой кризис активизировал интеграционные процессы в СНГ. Американские финансовые проблемы отразились практически на всех государствах, особенно в банковском секторе стран содружества. Саммит в Бишкеке стал третьей в 2008 году встречей глав стран Содружества, ему предшествовали два неформальных саммита СНГ, состоявшихся в Москве и Санкт-Петербурге. Одним из пунктов программы саммита стало обсуждение стратегии экономического развития СНГ до 2020 года, которая была принята месяцем позже на Саммите в Кишиневе.

 В качестве приоритетных направлений сотрудничества в  принятой Концепции экономического развития СНГ до 2020 года сформулированы: завершение формирования и функционирование зоны свободной торговли, формирование предпосылок для создания общего экономического пространства, развитие общих рынков для отдельных видов продукции (в первую очередь сельскохозяйственных), взаимодействие в области транспорта, в том числе формирование сети международных транспортных коридоров. Одним из основных направлений работы Содружества до 2020 года станет сотрудничество в энергетической сфере.

 Главы правительств стран-участниц ЕвАзЭС договорились активно претворять в жизнь план совместных антикризисных мер. Был подписан основной пакет документов, регулирующих правовые отношения в Таможенном союзе Беларуси, Казахстана и России, который сегодня предполагается создать уже к 2010 году.

 Впервые в Бишкеке был рассмотрен вопрос  о возможности введения общей валюты СНГ. В ходе визита глава правительства Казахстана подчеркнул, что Казахстан готов принять рубль в качестве резервной валюты при условии его широкого обращения в мире наравне с евро и долларом. В свою очередь, накануне на совместном заседании Совета по финансово-экономической политике и Совета управляющих центральными банками стран ЕврАзЭС, глава Минфина  России отметил, что в перспективе, возможно неблизкой, вероятно включение одной из валют стран ЕврАзЭС в структуру российских резервов. В ходе заседания была также достигнута договоренность в разработке мер по использованию национальных валют в расчетах между странами - членами сообщества, тем более, что некоторые валюты государств ЕврАзЭС уже практически используются во взаимных расчетах по ряду сделок между Россией и Республикой Беларусь, Россией и Казахстаном.

На майской 2009г. встрече в "Ак Орде" [15]с участниками заседания глав правительств СНГ президент Н.Назарбаев обозначил перед премьер-министрами приоритетные для нашей республики направления сотрудничества. Сегодня Содружество независимых государств - во многом самодостаточная организация. У стран-участниц СНГ мощная ресурсная и производственная база, развитые транзитные коридоры. Между государствами нет языкового барьера. Все это - хорошая основа для бурного сотрудничества. Президент призвал премьер-министров Содружества воспользоваться имеющимися возможностями. В условиях глобального кризиса это актуально вдвойне.

  Во время встречи в Астане на расширенном заседании Совета глав правительств стран-участниц СНГ было отмечено, что у нас не согласовано 12% позиций по таможенному тарифу. На V заседании комиссии Таможенного союза  в Минске, где  рассматривались  концептуальные предложения по этапам и срокам формирования единой таможенной территории Таможенного Союза Беларуси, Казахстана и России заместитель председателя Правительства РФ И. Шувалов подчеркнул, что «в настоящий момент несогласованными остались порядка 5% позиций. Это уже движение вперед, и мы ...  должны эту работу закончить[16]. Он также заявил, что внутренний контроль между государствами Таможенного союза будет перенесен на внешние границы и с 1 июля 2011 года будет действовать единая таможенная территория Беларуси, России и Казахстана без изъятий.

Процессы интеграции  на постсоветском пространстве за десять лет развивались и развиваются в разных направлениях и формах.  В форме СНГ, ЕврАзЭС,  от Союза  отдельных государств к евразийскому союзу. Все структуры оказались в той или иной степени эффективными, сыграли и играют свою историческую роль на общем  экономическом пространстве. Однако, неоптимальный характер сложившегося формата интеграции национальных экономик в систему мирового хозяйства проявляется прежде всего в том, что государства, определяющие интеграционные процессы, а именно Казахстан и Россия,  формально богатея , на  самом деле  становятся все менее конкурентоспособными на международной арене.

К объективным причинам  такой ситуации можно отнести низкую конкурентоспособность отечественной экономики и фактически монокультурный топливно-сырьевой характер экспорта, сильно сужающие свободу маневра во внешнеэкономической сфере. К субъективным - отсутствие  общей интеграционной стратегии развития стран   СНГ в глобальном пространстве. Ее можно определить как стратегию глобального партнерства[17], предполагающую собственную четкую позицию по многим актуальным вопросам развития мировой экономики и международной торговли. Что касается национальных экономик и  Казахстана, в частности, здесь эти причины во многом связаны с отсутствием национальной экономической доктрины[18] развития в глобальном пространстве.

  В числе экономических приоритетов, имеющих значение для развития постсоветского пространства и определяющих перспективы глобального экономического партнерства на пространстве СНГ, остаются вопросы использования природного потенциала и охраны окружающей среды.

Казахстан и Россия, как ядро интеграционной группировки, обладают потенциальными возможностями:

  • для подготовки концепции «Глобального экономического партнерства» и решения главных и наиболее острых проблем устойчивого развития социально-экономических систем (СНГ, ЦА, ЕврАзЭС и т.п.);
  • осуществления структурных реформ в области глобальной экономической политики в регионе;
  • разработки нормативно-правовой базы, регулирующей отношения в сфере геоэкономики и геофинансов;
  • расширения политического и экономического влияния региона в мире, опираясь на позиции международных институтов, организаций-доноров и гражданского общества.

Глобальное экономическое партнерство можно рассматривать и в качестве новой евразийской инициативы Казахстана, дополняющей инициативы по созданию ЕвраАзЭС, Союза Центральноазиатских Государств, Евразийского экономического клуба и Евразийского Союза.

 Для  международных союзов, стремящихся к интеграции целью объединения в рамках  единой социально-экономической системы должно стать:

  • определение ключевых ресурсов глобального рынка и общего экономического пространства (ОЭП);
  • определение геоэкономических границ ОЭП;
  • формирование инфраструктуры по обслуживанию геоэкономики;
  • участие в реформировании системы международных организаций, контролирующих процессы мировой глобализации.

Чтобы реализовать геоэкономическую парадигму на уровне национального государства необходимо пересмотреть роль и целевые установки развития национальных экономик.  Главными  вопросами существования национальных государств  в условиях размывания административных границ геоэкономическими становятся:

  • определение национальной экономической доктрины в условиях глобального экономического партнерства;
  • выравнивание уровней экономического развития стран ГЭП;
  • объединение усилий в области развития и использования имеющихся ключевых ресурсов (обеспечение доступа к ресурсам странам ГЭП, изучение возможных последствий исчерпания ресурсов);
  • развитие инфраструктурного потенциала (межрегиональной транспортной, информационной и т.п. инфраструктуры);
  • создание новой евразийской индустриальной культуры;
  • пересмотр принципов образования и создание новой рабочей среды;
  • определения новых цивилизационных ориентиров экономического развития;
  • определение зон ответственности, в том числе энергетической, продовольственной, экологической.

Мухамеджанова Д.Ш., ведущий эксперт ИМЭП

 


[1] Дж. M. Ботон и К. И. Брэдфорд-мл. Глобальное управление: новые участники, новые правила. // http://www.imf.org/external

[2] Начало было положено образованием «Группы десяти основных промышленно развитых стран» в 1962 г. В 1970-х годах была сформирована ее подгруппа - «Группа пяти». В 1980-х она была расширена до «Группы семи», а в 1990-х - до «Группы восьми». В 1964 г. развивающиеся страны сформировали «Группу 77-ми», в 1971-м - ее подгруппу - «Группу 24-х». В 1999 г. страны «Группы семи» предложили образовать «Группу 20-ти».

[3] Пресс-конференция по итогам заседания глав государств и правительств «Группы двадцати»

[4] 1969 г. - введение (в дополнение к существующим резервам) искусственно созданной условной расчетной (денежной) единицы, которая получила название «специальные права заимствования» СПЗ (Special Drawing Rights-SDR) или СДР и была введена в качестве замены твердым конвертируемым валютам.

 1978 г.- официальная «привязка» валютных курсов к золоту была отменена и снято требование о консультациях по поводу изменения валютных курсов.

[5] http://www.utro.ru/articles

[6] Там же

[7] alexsword.livejournal.com

[8] www.public.ru/tagcloud/MVF

[9]www.rg.ru

[10] http://photodaily.org/full_news

[11] www.pravda.ru/news/economics

[12] Scary Words From Martin Wolf: End of Global Imbalances//www.nakedcapitalism.com

[13] В.Мау. Драма  2008 года: от экономического чуда к экономическому кризису //«Вопросы экономики», № 2, 2009.

[14] http://hist.asu.ru/aes/iud_st_ru.htm

[15] Совет глав Правительств СНГ // http://www.kazakstan.kz/rus/news/week/

[16] http://www.kt.kz

[17] Глобальное партнерство, в соответствии с Декларацией Рио-92, относится к числу основных обобщающих принципов устойчивого развития  наряду с качеством жизни, природопользованием, уровнем производства и потребления. В таком комплексе принципов социально-экономическая система выступает в качестве природосберегающей системы, объединяя в одно целое экологические, экономические и социальные аспекты.

[18] Экономическая доктрина рассматривается как свод рекомендаций для определения принципов и содержания новых   актов интеграционной группировки, а также как совокупность теоретических представлений о целях, принципах и экономических формах  интеграции.

 
« Пред.   След. »