Главная arrow Аналитика - Архив arrow Обзор переговорного процесса по СНВ
Обзор переговорного процесса по СНВ Печать E-mail
Автор Бурханов А.   
10.11.2009 г.

Image

Переговоры по проблеме ограничения стратегических наступательных вооружений являются своеобразным проверкой для новой американской администрации. После значительного охлаждения российско-американских отношений в предыдущие годы, новый президент США Барак Обама и другие высокопоставленные члены новой американской администрации объявляли о необходимости нормализации и «перезагрузке» отношений с Россией. В то же время, американские аналитики и политические обозреватели задавались вопросом, как далеко и на какие уступки и компромиссы Обама и его администрация готовы пойти, чтобы наладить отношения с Москвой. В совместном коммюнике, опубликованном 1 апреля 2009 г. по итогам встречи Обамы и Медведева было обозначено несколько приоритетных направлений сотрудничества, как конкретных - новый договор по СНВ и поиск дипломатического решения проблемы вокруг ядерной программы Ирана - так и весьма обтекаемых, как, например, «диалог по укреплению евроатлантической и европейской безопасности». В то же время, американские эксперты вполне обоснованно отмечают, что несмотря на динамичный и позитивный старт, российско-американские отношения будут часто испытываться на прочноть неожиданными изменениями политической конъюнктуры в обеих странах.

Большинство американских экспертов сходится во мнении, что в российско-американской краткосрочной перспективе Вашингтон сфокусируется на решении трех конкретных и неотложных вопросов:

- разработка нового договора по СНВ;

- решение проблемы иранской ядерной угрозы;

- стабилизация обстановки в Афганистане.

По оценкам американских экспертов, готовность к компромиссам новой американской администрации в отношениях с  Россией в целом, и в проблеме СНВ в частности, будет зависеть от того, какой из следующих подходов изберет Обама и его администрация:

- конфронтационный,

Включает в себя критику российских политических реалий, ситуации вокруг демократических свобод и прав человека, классификация российского режима как авторитарного и агрессивная политика в в стиле «Холодной войны». Судя по заявлениям и действиям членов американской администрации и комментариям в прессе, маловероятен.

- реалистический («статус-кво»),

Признает, что несмотря на наличие важных сфер для сотрудничества, подлинное российско-американское партнерство затруднено по причине настроенности российского руководства на противостояние и его безразличия к ценностям, которые американская сторона считает важными. Исходя из этого, подход состоит в укреплении сотрудничества «там, где возможно». Политика США в отношении России развивалась в этом направлении в течение последних лет, и в целом, получила одобрение большей части американской политической элиты и СМИ. Представляется наиболее вероятным и у новой американской администрации.

- реформистский

Наиболее амбициозный и рискованный подход, предложенный группой интеллектуалов и академических специалистов по России (Андерс Ослунд, Томас Грэм, Эндрю Качинс, Роберт Легволд). Они предлагают новой администрации исходить из тезиса о том, что и Россия, и мир в целом претерпели значительные изменения по сравнению с 1990-ми гг.: Россия не находится в состоянии глубокого экономического и политического кризиса после распада СССР и не пытается интегрироваться с Западом; США также утрачивают мировое лидерство и сталкиваются с серией асиметричных угроз. Понимание этих глубоких изменений и корректировка внешнеполитического курса в соответствии с ними могут существенно улучшить отношения с Россией и другими странами мира. Сложность этого подхода состоит в том, что при его реализации американской администрации придется приложить значительные усилия для того, чтобы выдержать давление и конфронтационную риторику лидеров России, однако тесное сотрудничество с Россией в этом случае возможно по гораздо более широкому кругу вопросов. В начале президентских полномочий Обамы, американские эксперты считали этот подход вероятным, однако по итогам нескольких месяцев его перспективы оцениваются гораздо менее радужно.

Американские специалисты отмечают, что многие в российском руководстве, включая президента Медведева, демонстрируют желание строить более конструктивные российско-американские отношения, однако одновременно они находятся в плену подозрений и стереотипов прошлого, рассматривая почти все действия США - от содействия строительству нефте- и газопроводов из региона Каспийского моря и поддержки гражданского общества в соседних с Россией государствах как часть сознательной и последовательной стратегии, направленной на ослабление Москвы. Российское руководство обоснованно требует, чтобы Россию рассматривали как равного партнера в обсуждении важнейших международных проблем, однако в то же время не готово относиться к своим ближайшим соседям как к равным и уважать их независимые голоса. Другую сложность представляет современный политический ландшафт России, в котором до конца неясна распределение ролей в принятии внешнеполитических решений между президентом Медведевым и премьер-министром Путиным, а прогнозирование долгосрочных политических тенденций крайне затруднено.

По оценкам американских экспертов, во многом знаковым стал первый визит в Россию в новом качестве государственного секретаря Хиллари Клинтон. В ходе встречи с российскими правозащитниками, Клинтон, в отличие от предшественников, высказалась крайне сдержанно и демонстративно воздержалась от критики ситуации с правами человека в России. Ранее помощник Обамы Майкл Макфол также косвенно давал понять, что официальный Вашингтон не намерен акцентировать ситуацию с демократическими свободами в России, что ранее вызывало раздражение российского руководства.  Озвученные ранее в сентябре инициативы о возможном включении России в глобальную систему ПРО, при всей их нереалистичности, очевидно призваны снизить градус напряженности в российско-американских отношениях. По заключениям американских экспертов, новая администрация предпочла прагматичный подход, согласившись на уступки России для решения более приоритетной на настоящий момент проблемы: ядерной программы Ирана.

Проблема СНВ

Текущий Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ) истекает 5 декабря 2009 г. Истечение срока действующего договора, то обстоятельство, что на США и Россию приходится 95% мирового ядерного арсенала, и необходимость поддержания режима контроля за нераспространением ядерного оружия, обусловили необходимость переговоров по заключению нового договора. Непосредственно разработка проекта нового договора началась в апреле 2009 г. По итогам встречи президентов Медведева и Обамы в Лондоне, позднее состоялось несколько раундов переговоров в составе экспертных комиссий в Женеве. На настоящий момент прогресс, достигнутый на переговорах, оценивается достаточно сдержанно.

Переговоры между российской и американской сторонами складываются вокруг трех проблемных узлов:

- количество ракет и боеголовок

- проблема хранения боеприпасов («возвратный потенциал»)

- проблема ПРО

Проблема количества ракет и боеголовок.

На сегодняшний момент результаты переговорного процесса по данной проблеме обозначены в «Совместном соглашении по вопросу о дальнейших сокращениях и ограничениях стратегических наступательных вооружений», подписанном Обамой и Медведевым во время визита американского президента в Россию 6 июля 2009 г.

По данным американской стороны, на сегодняшний день США располагают 1198 ракет и 2200 боеголовок, Россия имеет 816 ракет и 2825 боеголовок. Подписанный в июле документ устанавливает намерение обеих сторон сократить количество ядерных боеголовок до 1500-1675 единиц, средств доставки (ракет) - до 500-1100 единиц.

Как отмечает ряд экспертов, соотношение количества боеголовок (1500-1675) свидетельствует о практическом достижении компромисса между сторонами. В то же время,  указанный в соглашении широкий диапазон количества ракет (500-1100), по оценкам экспертов, лишь фиксирует сегодняшний статус и ясно говорит о серьезных противоречиях, поскольку предложенное соотношение 500-1100 скорее соответствует сегодняшнему состоянию ядерных арсеналов. Российская сторона настаивает на абсолютном паритете (500-500), что означало бы двукратное сокращение американского арсенала при незначительном сокращении российского, что является неприемлимым условием для Вашингтона. Существуют противоречивые неофициальные утверждения о с обеих сторон о готовности американской стороны пойти на встречу и снизить количество ракет до 800-900, что возможно могло бы устроить российскую сторону. В то же время, российская сторона неофициально заявляла о возможном потолке в 700 ракет.  

По некоторым данным, американская администрация предложила компромиссный вариант, предложив  вывести часть своих ракетных систем из общего зачета, а развернуть на них обычные неядерные боеприпасы. Однако этот вариант не нашел понимания в Москве, требующей абсолютного равенства. В то же время, очевидно, что американская администрация сталкивается с растущей критикой внутри страны из-за уступчивости по этому вопросу со стороны экспертного сообщества и прессы. Так, Дэрил Кимбэлл, глава «Американской ассоциации по контролю за вооружением» назвал переговорную политику американской стороны «мягкой» и «недостаточной», а Джон Болтон, бывший посол США в ООН, назвал предложенное российской стороной количество ракет «шокирующе низким». 

Проблема хранения боеголовок («возвратный потенциал»).

Проблема касается технических аспектов хранения боеголовок. В предложенном соотношении по боеголовкам (1500-1675), американская сторона предлагает учитывать лишь боеголовки, непосредственно находящиеся на ракетах, в то время как боеголовки, находящиеся на складах, должны быть выведены из зачета. Российская сторона отвергает предложенный вариант по двум причинам: во первых, ввиду их технологического устаревания, Россия не имеет возможности хранить боеголовки отдельно от ракет на складах; во-вторых, российская утверждает, что неактивные американские боеголовки, находящиеся на складах, могут быть в любой момент приведены в боевую готовность.

Проблема ПРО

Третьим аспектом переговорного процесса по СНВ является стремление российского руководства увязать подписание Договора по СНВ с отказом от американской инициативы по строительству элементов системы противоракетной обороны США в Польше и Чехии. Перспективы создания элементов ПРО в непосредственной близости от российских границ заметно осложняли российско-американские отношения в последние годы. Американская сторона ранее открыто не заявляла об отказе от планов по строительству системы ПРО, однако сделала небольшую и очень абстрактную оговорку о том, что взаимосвязь между оборонительным  наступательным ракетным оружием будет учтена.

В начале сентября в американской прессе начали появляться свидетельства о возможной приостановке планов по строительству элементов ПРО в Восточной Европе.  17 сентября Барак Обама объявил, что США отказываются от планов размещения стационарной радарной установки в Чехии и ракет-перехватичков в Польше в пользу усиления уже имеющихся в Западной Европе средств противоракетной обороны и военно-морской группировки в Средиземном море.

В американском экспертном политическом дискурсе отмечается, что отказ произошел не по политическим, а военно-техническим и финансовым причинам. Так, американские военные эксперты утверждают, что это решение не означает полного отказа США от системы ПРО, а является лишь техническим изменением ее архитектуры с возможным смещением акцентов на морской компонент для усиления ее мобильности и отказом от ракет стационарного базирования. Тем не менее, сообщение об этом было с энтузиазмом воспринято в России и отказ от планов строительства элементов ПРО в непосредственной близости от России устраняет значимое препятствие на пути подписания нового Договора по СНВ.

В целом, по итогам переговоров Медведева и Обамы в Лондоне, Москве и Питтсбурге, и нескольких раундов переговоров экспертных комиссий в Женеве можно отметить крайне небольшой прогресс в проекте нового Договора по ПРО. Первоначально планировалось, что проект договора будет представлен президентам на саммите  в Питтсбурге, однако это условие выполнено не было и они лишь ознакомились с докладом о том, как проходят переговоры и в чем состоят основные проблемы.

 

Бурханов А., эксперт Института мировой экономики и политики

 
« Пред.   След. »